Их король властвовал много лет. Звали его Юриш Семипалый, потому что у него было четыре пальца на правой руке и три — на левой. Вены проступали на его когда-то красивом лице, которое ныне обрамляли грязные, населенные паразитами волосы. Его нездоровое лицо к тому же избороздили тысячи морщин, оставленных годами и пороками. Эта развалина взирала на окружающих пронзительными бледными глазами.
Символом власти Юриша был топор, который назывался Мясник. Топор этот всегда был под рукой у короля. Грубоватая поверхность королевского трона, вырезанного из черного дуба, была украшена кусочками необработанного золота, костями и полудрагоценными камнями. Под троном размещалась сокровищница Юриша — сундук, заглядывать в который не разрешалось никому.
Большую часть дня Юриш бездельничал на троне в мрачном, зловонном зале, где восседали его придворные — шайка негодяев, отличавшихся такими мерзкими внешностью и нравом, что нигде в другом месте их просто не приняли бы.
Обогревался и освещался зал постоянно горевшими жаровнями, в которых сжигался мусор, издававший такую вонь, что она заглушала естественное зловоние придворных.
И вот к королю Юришу явился посетитель.
Он стоял перед тронным возвышением и время от времени подносил свой сильно надушенный платок к красным толстым губам.
Его темное обычно лицо отливало серым, а в глазах, когда он переводил взгляд с грязного нищего на кучи мусора перед жаровнями, появлялось какое-то загнанное, мучительное выражение. Одетый в мешковатые парчовые одежды, какие носили жители Пан-Танга, этот посетитель отличался черными глазами, огромным крючковатым носом, иссиня-черными колечками волос и вьющейся бородкой. Подойдя к трону Юриша, он, не отнимая платка ото рта, поклонился.
Выражение на лице короля Юриша, как и всегда, являло собой смесь алчности, слабости и коварства; он рассматривал незнакомца, о прибытии которого только что объявил один из его придворных.
Юриш, вспомнив это имя, подумал, что знает причину, которая привела сюда пантангианца.
— А мне сообщали, что ты мертв, Телеб К'аарна, убит где-то на Краю Мира. — Юриш ухмыльнулся, обнажив черные пеньки — гниющие остатки своих зубов.
Телеб К'аарна отнял платок от губ и заговорил; поначалу его голос звучал приглушенно, но постепенно — по мере того как он вспоминал зло, причиненное ему за последнее время, — набирал силу.
— Мое колдовство не так уж слабо, а потому я смог вырваться из кольца. Я ушел под землю, когда Петля Плоти Мишеллы сомкнулась вокруг келмаинского воинства.
Отвратительная ухмылка Юриша стала еще шире.
— Значит, ты забрался в нору?
Глаза колдуна яростно сверкнули.
— Я не собираюсь обсуждать свои колдовские способности с…
Он внезапно замолчал и глубоко вздохнул, о чем тут же пожалел. Он огляделся — эти жалкие придворные, живущие в грязи и мерзости, позволяют себе смеяться над ним. Нищие Надсокора знали силу бедности и болезни, которых так боятся те, кто к ним непривычен. Таким образом, уже одно их убожество защищало их от врагов.
Внезапно короля Юриша охватил приступ мерзкого кашля, который вполне мог оказаться смехом.
— И здесь ты тоже оказался благодаря своему колдовству? — Его тело сотрясалось, но его налитые кровью глаза продолжали внимательно разглядывать колдуна.
— Чтобы попасть сюда, мне пришлось пересечь море и весь Вилмир, — сказал Телеб К'аарна. — Я пришел сюда, потому что мне известно, что есть кое-кто, кого ты ненавидишь, как ни одного другого…
— Мы все ненавидим других — всех, кто не нищие, — напомнил ему Юриш. Король рассмеялся, и этот смех снова перешел в горловой, конвульсивный кашель.
— Но больше всех ты ненавидишь Элрика из Мелнибонэ.
— Да. Это верно. Прежде чем приобрести славу братоубийцы и предателя Имррира, он прибыл в Надсокор, чтобы обмануть нас. Он прикинулся прокаженным, который, нищенствуя, пробирается из Восточных Земель в Карлаак. Он неприличным образом обманул меня и украл кое-что из моей сокровищницы. А моя сокровищница священная, я никому не позволяю даже посмотреть на нее!
— Я слышал, он украл у тебя свиток, — сказал Телеб К'аарна, — с записью заклинания; этот свиток принадлежал его кузену Йиркуну. Йиркун хотел избавиться от Элрика и уверил его, что это заклинание позволит вывести Симорил из ее волшебного сна…
— Да. Йиркун дал этот свиток одному из наших граждан, когда тот отправился попрошайничать к воротам Имррира. Потом он сказал об этом Элрику. Элрик явился сюда, выдавая себя за прокаженного. С помощью колдовства он получил доступ к моей сокровищнице — моей священной сокровищнице — и выкрал у меня свиток…
Телеб К'аарна посмотрел на короля нищих.
— Кое-кто сказал бы, что это не вина Элрика, что во всем был виноват Йиркун. Он обманул вас обоих. Ведь это заклинание так и не помогло разбудить Симорил?
— Нет. Но в Надсокоре существует закон. — Юриш поднял свой огромный топор Мясник и продемонстрировал его зазубренное ржавое лезвие. Невзирая на свой невзрачный вид, топор был устрашающим оружием. — И этот закон говорит, что любой, кто посмотрит на священную сокровищницу короля Юриша, должен умереть, и умереть страшной смертью — от рук Пылающего бога.
— И никто из твоих странствующих подданных так пока и не смог отомстить ему?
— Я должен лично привести в исполнение этот приговор. А Элрик должен прийти в Надсокор, потому что только здесь сможет он узнать свою судьбу.
Телеб К'аарна сказал:
— Я не испытываю ни малейшей любви к Элрику.
Юриш снова издал звук, который можно было принять как за смех, так и за мучительный кашель.
— Да, я слышал, он гонял тебя по всем Молодым королевствам, и, какое бы сильное колдовство ты ни использовал против него, каждый раз он выходил победителем.
Телеб К'аарна нахмурился.
— Помилосердствуй, король Юриш. Мне просто не везло, но я по-прежнему остаюсь величайшим колдуном Пан-Танга.
— Но ты тратишь без толку свои силы и слишком многого просишь от Владык Хаоса. Когда-нибудь они устанут помогать тебе и найдут кого-нибудь другого, кто станет делать их работу. — Король Юриш сомкнул свои жирные губы, и черные пеньки зубов исчезли за ними. Он немигающим взором своих бледных глаз изучал Теле-ба К'аарну.
В зале произошло движение — нищие придворные придвинулись ближе: скрип костыля, стук посоха, шарканье вывихнутой ноги. Телебу К'аарне показалось, что ему угрожает даже вонючий дым жаровен, неохотно плывущий к крыше.
Король Юриш положил одну руку на Мясника, другой взялся за подбородок. Сломанные ногти гладили небритую щетину. Где-то за спиной Телеба К'аарны нищенка издала неприличный звук и хихикнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
